|
|
|
|
Учебные материалы
РОССИЙСКОЙ КОЛЛЕКЦИИ РЕФЕРАТОВ (С) 1996
http://referat.students.ru; http://www.referats.net; http://www.referats.com
Вильнюсский педагогический университет
Студентки ФС IV курса
Юрчик Анжелики
Вильнюс 2001
Утром 15-го августа 1990 года нашу страну, тогда еще Советский Союз, облетела нелепая весть: в Латвии, на шоссе Талсы - Слока автомобиль "Москвич", за рулем которого ехал с рыбалки кумир молодежи, двадцативосьмилетний поэт и певец Виктор Цой, попал в аварию. С летальным исходом.
К тому трагическому моменту Цой стал самым известным человеком в стране вообще. Его любили и как музыканта, и как поэта, и как актера - никто так не состоялся, как он. И казалось, что это только начало, что наш герой будет с нами всегда. Альбомы группы "Кино" - а Цой всегда настаивал на своей роли именно "члена группы" - парадоксальным образом обнаруживались в коллекциях меломанов самого разного профиля: и "металлистов", и "депешистов", и панков. А также студентов, школьников, шпаны, да кого угодно. Эти подчас скверно записанные (пятая копия - еще не брак!) альбомы были последними посланцами "магнитофонной культуры", и, безусловно, центральным объектом "пиратирования".
В. Цой торопился жить и очень любил жизнь, хотя мало кому признавался - образ "черного рыцаря" не позволял этого. Он всегда был таким угрюмым, каким его привыкли видеть в черно-белом ящике телевизора. Никогда не расставался с черным костюмом и гитарой-шестистрункой. С ним трудно было разговаривать. Он не любил говорить - он любил петь ("Моя душа - в моих песнях"). По опросам всячесих хит-парадов он сам и его группа "Кино" занимали только первые места. Он был тем самым "последним героем", который нарисовал на рукаве группу крови и отправился в бой, потому что "тем, кто ложится спать, спокойного сна" и "мы хотели пить, но не было воды", и тогда он сказал, что "дальше действовать будем мы". Мы - это и беспечная восьмиклассница, и угрюмый бездельник, и ты, которая "так любишь эти фильмы". Главное достоинство последних песен "Кино" - сдвиг авторской позиции с непререкаемого "я" на нервное "мы":
Мы хотели пить, не было воды,
Мы хотели света, не было звезды,
Мы выходили под дождь и пили воду из луж,
Мы хотели песен, не было слов,
Мы хотели спать, не было снов,
Мы носили траур, оркестр играл туш.
Хотя сам В. Цой придерживался такого мнения: "когда речь идет о песнях, я сторонник слова "я". Оно честнее, нежели "мы".
"Кино" привлекаeт слушателей обилием свежих мелодических решений, а отличная ансамблевая игра позволяет говорить о ней как о настоящем образце рок- группы. Цой прежде всего романтик и, может, даже идеалист, ибо мотивы лирические явно доминируют над любыми другими в его творчестве. В текстах В. Цоя - а именно он является автором практически всего репертуара "Кино" - романтически возвышенные образы смешиваются с сугубо реалистическими, бытовыми зарисовками с натуры, отражая внутренний мир молодого человека, в них находят место и добрый юмор, а иногда и едкая ирония, которая вообще довольно характерна для поэтического языка В. Цоя. В более поздних работах группы заметно "повзросление" ее лирического героя, отход от наивного бытописания жизни дворов и подворотен, поворот к более серьезным проблемам, призывы к активным действиям, нравственному обновлению. Вот что говорил Виктор о своем творчестве: "Я пишу о том, что происходит вокруг меня.... Я пишу песни не потому, что нужно, а потому, что меня лично волнуют проблемы. Вот как раз, когда "нужно", получается нечестно. А если меня волнует какая-то проблема, если не почувствовал то, что меня бы задело, - я не могу писать песню. ... Я не певец социального протеста, не пишу песен "на злобу дня"... Если бы нам чаще давали возможность выступать в газетах, на телевидении, излагать свою точку зрения на разные вопросы,то, может быть, моя музыка и тексты были бы иными. А поскольку, скажем, у меня нет такой возможности, я все стараюсь выразить в песнях".
Страннa, вообще говоря, музыка - что-то от пост-панка, что-то от нью-вэйва. Простые, но красивые гармонии, изобретательные рисунки баса.. Простая (местами даже специально "припопсённая") музыка, абсолютно никаких изысков, гитарные партии под силу даже начинающему музыканту, барабаны с лёгкостью заменяются обычной drum-машиной. В. Цой объясняет это так: "нам за честность могут простить практичеки все: и, скажем, недостаточно профессиональную игру, и даже недостаточно профессиональные стихи..... Можно считать себя честным сколько угодно. Главное в том, считают ли тебя честным остальные".
Прохладность загадочно-кошачьей пластики, чарующая отстраненность мимики, подчеркнуто-бесстрастный вокал, в прижатости которого угадывается такое буйство крови, такая мучительная неудовлетворенность, такое бессонное желание выплеснуть себя, что не поверить этому странному голосу можно, только внушив себе - это категоричное, отмеренное ритмичным ходом гитары предложение неминуемого выбора "с нами или против нас" всего лишь померещилось в металлических и мягких, словно фольга, гармониях. Но нельзя рассматривать его тексты песен в отрыве от музыки, они многое таким образом теряют, т.к. текст и музыка едины, ведь мысль в них одна.
Половина песен написана просто от большой скуки и безделья, вторая половина, обладая глубоким смыслом, излагается очень просто и доступно. Его стихи - и простые, жизненные, на волнующие всех нас темы, и более сложные, с подтекстом. Он поясняет это так: "Мир многолик, многолики и стихи". Спору нет, заслуга Цоя велика: сделать рассматривание различных проблем настолько простым и понятным, без потери глубины смысла и самой сути, и, не прибегая к размышлениям о высоких материях и различного рода философствованиям, - дорогого стоит. В этом и была его основная ценность и уникальность. Это и сделало его героем ещё при жизни. В текстах никакого тебе навзрыда, надрыва и крика, никакой правды-матки, столь характерной для так называемого "русского рока". В его стихах, в нем самом, в его песнях чувствуется искренняя вера, без оттенка "комерческого" характера.
Мир Цоя - братство одиночек, поэтому и его лирический герой - одиночка, путешественник, просто асоциальный тип! Путник, идущий, подобно набоковскому Мартыну, за какой-то призрачной мечтой по зову свыше:
Hо странный стук зовет в дорогу
Mожет сердце, а может стук в дверь
При всем своем имидже закрытого, молчаливого любителя гардероба всех оттенков черного, Цой был (есть!) потрясающе открыт для тех, кто внимательно слушает его песни:
Я не люблю, когда мне врут,
Но от правды я тоже устал.
Я пытался найти приют,
Говорят, что плохо искал.
Персонаж Виктора Цоя не просто готов выйти под дождь, отправиться в путь, вступить в бой. Он таинственно улыбается безусловной победе, даже когда сажает "алюминиевые огурцы на брезентовом поле". И когда тонет, хотя, как и все, знает близлежащий брод. Дело не в том, что он отказывается от легкого пути, дело в том, что, позвав за собой, манит не на красивую гибель, а к выигрышу по большому счету. Так уж сложилось, поет Цой - "Где бы ты ни был, что б ты ни делал, между землей и небом - война". И в тотальной возне за место под солнцем